|
(soon)
Вакансия
Electric Architects
Архитектура как сценарий
Ереван,
Армения
Армения
Мы поговорили с основательницей и креативным директором бюро Марианной Карапетян, а также арт-директором Кареном Бадаляном об архитектурном мышлении, сценарном подходе к проектированию и том, как технологии могут работать с сохранением наследия.
Архитектурное бюро из Армении, чья практика соединяет архитектуру, кинематограф и исследование культурной памяти.
Как устроено архитектурное мышление?
У этого есть две стороны — условно «тёмная» и «светлая». С одной стороны, архитектору с самого начала внушают, что он создаёт миры, в которых потом живут люди. Это формирует довольно опасное ощущение: будто ты лучше знаешь, как другим нужно жить. Такой «комплекс бога» может мешать — и в работе, и в жизни.
С другой стороны, именно это даёт уверенность и способность принимать решения. Архитектура — очень комплексная дисциплина: ты постоянно работаешь на стыке разных областей — от инженерии до социологии. В какой-то момент этот навык начинает распространяться на всё: от проектирования пространства до бытовых решений.
У этого есть две стороны — условно «тёмная» и «светлая». С одной стороны, архитектору с самого начала внушают, что он создаёт миры, в которых потом живут люди. Это формирует довольно опасное ощущение: будто ты лучше знаешь, как другим нужно жить. Такой «комплекс бога» может мешать — и в работе, и в жизни.
С другой стороны, именно это даёт уверенность и способность принимать решения. Архитектура — очень комплексная дисциплина: ты постоянно работаешь на стыке разных областей — от инженерии до социологии. В какой-то момент этот навык начинает распространяться на всё: от проектирования пространства до бытовых решений.
Как вы пришли к этому методу?
Во многом интуитивно. Архитектура и режиссура действительно очень близки: ты работаешь с последовательностью восприятия, с движением, с идеей, разворачивающейся во времени.
На нас сильно повлиял текст Сергея Эйзенштейна об Акрополе, где он анализирует архитектуру как монтаж — как последовательность видов и впечатлений. Это оказалось очень точным инструментом. С тех пор мы часто начинаем проект не с формы, а с пути зрителя: что человек увидит сначала, как будет двигаться, какие состояния переживёт. И уже из этого выстраивается архитектура.
Расскажите о вашем проекте Армянского павильона в Венеции.
Это был многослойный проект. Отправной точкой стала ситуация в Карабахе, когда многие армянские памятники оказались уничтожены или под угрозой исчезновения. Но сегодня культурное наследие исчезает по всему миру — из-за войн, климатических изменений и других процессов. Мы задались вопросом: можно ли использовать современные технологии, чтобы по-новому работать с памятью об этих объектах? Например, есть традиционный армянский элемент — хачкар, каменный крест с резьбой. Мы загрузили в систему сотни отсканированных хачкаров, и алгоритм начал генерировать новые формы, затем мы вернули эти «галлюцинации» обратно в камень. Фактически искусственный интеллект материализовал не конкретный объект, а наше представление о нём.
Сам павильон был построен как сценарий. Первая часть — почти лаборатория: светлое пространство, в котором объясняется исследование и процесс. Затем зритель попадает в более тёмную, архивную зону, где экспонируются созданные объекты. Звуковую среду создала Лара Саркисян: она работала по тому же принципу, собирая звуки и трансформируя их в композицию. В результате получился опыт, в котором соединяются знание, восприятие и эмоция.
Во многом интуитивно. Архитектура и режиссура действительно очень близки: ты работаешь с последовательностью восприятия, с движением, с идеей, разворачивающейся во времени.
На нас сильно повлиял текст Сергея Эйзенштейна об Акрополе, где он анализирует архитектуру как монтаж — как последовательность видов и впечатлений. Это оказалось очень точным инструментом. С тех пор мы часто начинаем проект не с формы, а с пути зрителя: что человек увидит сначала, как будет двигаться, какие состояния переживёт. И уже из этого выстраивается архитектура.
Расскажите о вашем проекте Армянского павильона в Венеции.
Это был многослойный проект. Отправной точкой стала ситуация в Карабахе, когда многие армянские памятники оказались уничтожены или под угрозой исчезновения. Но сегодня культурное наследие исчезает по всему миру — из-за войн, климатических изменений и других процессов. Мы задались вопросом: можно ли использовать современные технологии, чтобы по-новому работать с памятью об этих объектах? Например, есть традиционный армянский элемент — хачкар, каменный крест с резьбой. Мы загрузили в систему сотни отсканированных хачкаров, и алгоритм начал генерировать новые формы, затем мы вернули эти «галлюцинации» обратно в камень. Фактически искусственный интеллект материализовал не конкретный объект, а наше представление о нём.
Сам павильон был построен как сценарий. Первая часть — почти лаборатория: светлое пространство, в котором объясняется исследование и процесс. Затем зритель попадает в более тёмную, архивную зону, где экспонируются созданные объекты. Звуковую среду создала Лара Саркисян: она работала по тому же принципу, собирая звуки и трансформируя их в композицию. В результате получился опыт, в котором соединяются знание, восприятие и эмоция.
Что в армянской архитектуре вам кажется важным для мировой практики?
В первую очередь — работа с материалом, особенно с камнем. Это основа всей армянской архитектуры. Исторически строили из того, что было рядом. Каждый регион имеет свой тип камня, и здания вырастают из ландшафта. Это даёт сильную визуальную связь с местом — архитектура становится его продолжением. Кроме того, это и практическое решение: такие здания менее заметны и лучше защищены. Есть и экологический аспект: традиционные технологии локальны и устойчивы. При этом важна и эмоциональная составляющая: камень задаёт ощущение веса и текстуры, а сама архитектура остаётся аскетичной — декор встроен в структуру, в резьбу и пропорции. Работа архитектора здесь — это работа с целым, где ценится не цитирование форм, а системный подход
В первую очередь — работа с материалом, особенно с камнем. Это основа всей армянской архитектуры. Исторически строили из того, что было рядом. Каждый регион имеет свой тип камня, и здания вырастают из ландшафта. Это даёт сильную визуальную связь с местом — архитектура становится его продолжением. Кроме того, это и практическое решение: такие здания менее заметны и лучше защищены. Есть и экологический аспект: традиционные технологии локальны и устойчивы. При этом важна и эмоциональная составляющая: камень задаёт ощущение веса и текстуры, а сама архитектура остаётся аскетичной — декор встроен в структуру, в резьбу и пропорции. Работа архитектора здесь — это работа с целым, где ценится не цитирование форм, а системный подход
Какими своими проектами вы особенно гордитесь?
Один из главных — образовательный центр TUMO. Это важный для Армении проект, который сейчас развивается по всему миру. Обычно такие центры делают в реконструируемых зданиях, но нам нужно было придумать типологию с нуля. Мы разработали модульную систему, которая позволяет масштабировать проект. Сейчас строится первый такой объект недалеко от Еревана.
Еще есть проект частной фермы, которая выросла из идеи конюшни в целый «город». Там всё построено как последовательность пространств: курятник, голубятня, пекарня с традиционным тандыром, детские пространства. Мы использовали традиционные элементы через интерпретацию — включая, например, типичную для региона конструкцию «главного дома» с деревянной купольной крышей.
Один из главных — образовательный центр TUMO. Это важный для Армении проект, который сейчас развивается по всему миру. Обычно такие центры делают в реконструируемых зданиях, но нам нужно было придумать типологию с нуля. Мы разработали модульную систему, которая позволяет масштабировать проект. Сейчас строится первый такой объект недалеко от Еревана.
Еще есть проект частной фермы, которая выросла из идеи конюшни в целый «город». Там всё построено как последовательность пространств: курятник, голубятня, пекарня с традиционным тандыром, детские пространства. Мы использовали традиционные элементы через интерпретацию — включая, например, типичную для региона конструкцию «главного дома» с деревянной купольной крышей.
Как устроен ваш процесс работы? В какой момент вы понимаете, что концепция сложилась?
Мы часто описываем свой подход как театрально-кинематографический. Нам важно мыслить сценариями. Причём сценарий не задаётся заранее — он складывается из контекста, задачи, времени, множества факторов.
Проект для нас — как фильм: у него есть начало, развитие, кульминация и завершение. И когда все элементы начинают работать на одну идею, когда возникает ощущение целостного «сюжета», — тогда мы понимаем, что концепция состоялась. Иногда мы даже не проговариваем это напрямую, но чувствуем: система заработала.
Мы часто описываем свой подход как театрально-кинематографический. Нам важно мыслить сценариями. Причём сценарий не задаётся заранее — он складывается из контекста, задачи, времени, множества факторов.
Проект для нас — как фильм: у него есть начало, развитие, кульминация и завершение. И когда все элементы начинают работать на одну идею, когда возникает ощущение целостного «сюжета», — тогда мы понимаем, что концепция состоялась. Иногда мы даже не проговариваем это напрямую, но чувствуем: система заработала.
опера
coaf
Армянский павильон на Венецианской биеннале 2025
Образовательный центр TUMO
Ереван
Ереван
Coaf
→
MATERIA is an agency that provides multidisciplinary support and design management for special projects to be implemented in Moscow. We regularly update our projects for you to join, share research results and track changing standards in the field. Subscribe to our digest to find out more.
123242, 13 Milyutinsky Lane, building 1, Moscow
→
→
→
E-MAIL
Socials
© Materia
→
