|
(6)
Вакансия
Габриэль
Козловски
Козловски
Рио-де-Жанейро,
Бразилия
Бразилия
Практика Габриэля объединяет архитектуру, экологию, урбанистику и политическую теорию, а среди профессиональных ролей — исследования Амазонии в Гарварде, кураторская работа на Венецианской архитектурной биеннале, авторство книг и создание подкаста Urban Nature.
Габриэль Козловски — архитектор, исследователь и основатель бюро POLES (Political Ecology of Space).
Архитекторы мыслят иначе, чем представители других профессий?
Мне сложно утверждать, что архитекторы мыслят принципиально иначе, но некоторые особенности действительно есть.
Первая — способность одновременно удерживать разные масштабы. Архитектор редко начинает с отдельного объекта. Сначала мы пытаемся увидеть общую картину, понять систему, внутри которой существует проблема, и только затем переходим к деталям. Мы постоянно движемся между философским уровнем размышлений и вполне практическими вопросами реализации.
Вторая особенность — способность синтезировать знания. Архитектура требует постоянно работать с огромным количеством информации: технической, социальной, экономической, культурной, экологической. Все эти данные необходимо собрать воедино, осмыслить и превратить в понятное пространственное решение. В каком-то смысле архитектор выступает куратором знаний.
Мне сложно утверждать, что архитекторы мыслят принципиально иначе, но некоторые особенности действительно есть.
Первая — способность одновременно удерживать разные масштабы. Архитектор редко начинает с отдельного объекта. Сначала мы пытаемся увидеть общую картину, понять систему, внутри которой существует проблема, и только затем переходим к деталям. Мы постоянно движемся между философским уровнем размышлений и вполне практическими вопросами реализации.
Вторая особенность — способность синтезировать знания. Архитектура требует постоянно работать с огромным количеством информации: технической, социальной, экономической, культурной, экологической. Все эти данные необходимо собрать воедино, осмыслить и превратить в понятное пространственное решение. В каком-то смысле архитектор выступает куратором знаний.
И, наконец, третья черта — проектное мышление. Архитектор почти никогда не работает исключительно с настоящим. Любой проект — это попытка представить будущее. Мы задаёмся вопросом не только о том, что существует сегодня, но и о том, какой ситуация может стать после нашего вмешательства. Каждый проект — это гипотеза о будущем состоянии мира. Именно поэтому архитектура всегда остаётся дисциплиной, устремлённой вперёд.
Каким вы видите будущее архитектуры?
Мы слишком долго связывали будущее архитектуры исключительно с формой. Гораздо важнее понять, каким станет отношение человека к планете. XX век во многом был временем бесконечного роста. Архитектура сопровождала этот рост, обеспечивая его новыми городами, инфраструктурой и строительством. Теперь становится очевидно, что эта модель имеет пределы.
Думаю, архитектура постепенно будет смещаться от производства объектов к работе с существующими системами. Мы будем чаще реконструировать, адаптировать, восстанавливать. Будем больше работать с ландшафтами, водой, почвами, сельским хозяйством, инфраструктурой, экосистемами. Архитектура станет менее объектной и более процессуальной. Она всё чаще будет заниматься не отдельным зданием, а отношениями между людьми, природой, технологиями и территориями. Наверное, это и станет главным вызовом нашего поколения.
Мы слишком долго связывали будущее архитектуры исключительно с формой. Гораздо важнее понять, каким станет отношение человека к планете. XX век во многом был временем бесконечного роста. Архитектура сопровождала этот рост, обеспечивая его новыми городами, инфраструктурой и строительством. Теперь становится очевидно, что эта модель имеет пределы.
Думаю, архитектура постепенно будет смещаться от производства объектов к работе с существующими системами. Мы будем чаще реконструировать, адаптировать, восстанавливать. Будем больше работать с ландшафтами, водой, почвами, сельским хозяйством, инфраструктурой, экосистемами. Архитектура станет менее объектной и более процессуальной. Она всё чаще будет заниматься не отдельным зданием, а отношениями между людьми, природой, технологиями и территориями. Наверное, это и станет главным вызовом нашего поколения.
Есть ли проект, который лучше всего отражает ваш подход к архитектуре?
Сложно выбрать один. Почти всё, чем мы занимаемся в POLES, строится вокруг одних и тех же вопросов, поэтому каждый из них становится продолжением предыдущего исследования. Например, сейчас мы изучаем изменение прибрежных территорий Бразилии под воздействием климатических процессов. С одной стороны, это академическое исследование. С другой — оно постепенно превращается в архитектурные предложения, пространственные стратегии и новые методы проектирования.
Для нас важно, чтобы архитектура не ограничивалась производством объектов. Часто самым ценным результатом оказывается новое знание.
Сложно выбрать один. Почти всё, чем мы занимаемся в POLES, строится вокруг одних и тех же вопросов, поэтому каждый из них становится продолжением предыдущего исследования. Например, сейчас мы изучаем изменение прибрежных территорий Бразилии под воздействием климатических процессов. С одной стороны, это академическое исследование. С другой — оно постепенно превращается в архитектурные предложения, пространственные стратегии и новые методы проектирования.
Для нас важно, чтобы архитектура не ограничивалась производством объектов. Часто самым ценным результатом оказывается новое знание.
Вы работали над Венецианской архитектурной биеннале. Что дал вам этот опыт?
Биеннале — особенное пространство. Она собирает огромное количество архитекторов, исследователей, художников и кураторов со всего мира. В течение нескольких месяцев можно увидеть, какие вопросы волнуют архитектурное сообщество в разных странах.
Архитектура перестаёт определять себя исключительно через строительство и становится дисциплиной, которая помогает понимать устройство мира. Именно поэтому сегодня на биеннале можно увидеть не только проекты зданий, но и исследования океанов, сельского хозяйства, добычи полезных ископаемых, изменения климата или миграции. На первый взгляд кажется, что всё это далеко от архитектуры. Но именно эти процессы всё сильнее определяют пространство, в котором мы живём.
Что вам нравится в профессии архитектора больше всего?
Наверное, возможность менять собственный взгляд на мир. Каждый проект заставляет увидеть что-то, чего раньше ты не замечал. Архитектура учит понимать, насколько сложны любые территории и любые сообщества. Она постоянно напоминает, что у одной проблемы почти никогда не бывает одного правильного решения.
И если проект помогает людям иначе увидеть место, в котором они живут, значит, архитектура выполнила свою задачу.
Биеннале — особенное пространство. Она собирает огромное количество архитекторов, исследователей, художников и кураторов со всего мира. В течение нескольких месяцев можно увидеть, какие вопросы волнуют архитектурное сообщество в разных странах.
Архитектура перестаёт определять себя исключительно через строительство и становится дисциплиной, которая помогает понимать устройство мира. Именно поэтому сегодня на биеннале можно увидеть не только проекты зданий, но и исследования океанов, сельского хозяйства, добычи полезных ископаемых, изменения климата или миграции. На первый взгляд кажется, что всё это далеко от архитектуры. Но именно эти процессы всё сильнее определяют пространство, в котором мы живём.
Что вам нравится в профессии архитектора больше всего?
Наверное, возможность менять собственный взгляд на мир. Каждый проект заставляет увидеть что-то, чего раньше ты не замечал. Архитектура учит понимать, насколько сложны любые территории и любые сообщества. Она постоянно напоминает, что у одной проблемы почти никогда не бывает одного правильного решения.
И если проект помогает людям иначе увидеть место, в котором они живут, значит, архитектура выполнила свою задачу.
Многие обвиняют архитектуру в разрушении природы. Согласны ли вы с этим? И если да, можно ли изменить отношения архитектуры и природы?
Мне кажется, сначала стоит отказаться от идеи, будто существуют две независимые реальности — архитектура и природа. На протяжении всей истории человечества архитектура всегда возникала во взаимодействии с природной средой. От первых убежищ до современных городов мы постоянно определяли своё отношение к окружающему миру через пространство, которое создавали.
Поэтому я не думаю, что стоит противопоставлять «естественное» и «искусственное». Архитектура всегда вступает в разговор с окружающей средой. Мы не можем отказаться от этого разговора. Единственное, что мы можем сделать, — вести его более ответственно.
Но здесь есть ещё один важный момент. Экология не должна вытеснять разговор о социальной справедливости. Мне кажется опасным представление, будто теперь архитекторы должны заниматься природой и забыть обо всём остальном. В действительности экологические и социальные проблемы невозможно разделить. Именно поэтому моё бюро называется POLES — Political Ecology of Space.
Политическая экология говорит о том, что экологические процессы всегда связаны с вопросами власти, распределения ресурсов, общественных конфликтов и социальной справедливости. Нельзя обсуждать изменение климата, не говоря одновременно о неравенстве. Нельзя проектировать устойчивые территории, не думая о людях, которые будут в них жить.
Мне кажется, сначала стоит отказаться от идеи, будто существуют две независимые реальности — архитектура и природа. На протяжении всей истории человечества архитектура всегда возникала во взаимодействии с природной средой. От первых убежищ до современных городов мы постоянно определяли своё отношение к окружающему миру через пространство, которое создавали.
Поэтому я не думаю, что стоит противопоставлять «естественное» и «искусственное». Архитектура всегда вступает в разговор с окружающей средой. Мы не можем отказаться от этого разговора. Единственное, что мы можем сделать, — вести его более ответственно.
Но здесь есть ещё один важный момент. Экология не должна вытеснять разговор о социальной справедливости. Мне кажется опасным представление, будто теперь архитекторы должны заниматься природой и забыть обо всём остальном. В действительности экологические и социальные проблемы невозможно разделить. Именно поэтому моё бюро называется POLES — Political Ecology of Space.
Политическая экология говорит о том, что экологические процессы всегда связаны с вопросами власти, распределения ресурсов, общественных конфликтов и социальной справедливости. Нельзя обсуждать изменение климата, не говоря одновременно о неравенстве. Нельзя проектировать устойчивые территории, не думая о людях, которые будут в них жить.
Retreat inbetween Curves
gardes em pedra
Brazilian Pavilion Expo 2020
Inscribed House
Brazilian Pavilion Expo 2020
Brazil Antarctic Station