|
(6)
Вакансия
Как проектировать кампусную среду?
1
2
3
Именно здесь офис впервые по-настоящему насытили неофисными функциями — едой, спортом, внутренними улицами, местами случайной встречи, пространствами восстановления. Кампус работает не как офис, а как маленький мир со своей драматургией дня: поработал, встретился, поел, переключился, вернулся к задаче.
Кампус — явление не новое. Мы хорошо помним и университетские городки, и академгородки. Но слово «кампус» маркирует не столько форму, сколько эпоху и набор ассоциаций. Современные Кампусы от академических до корпоративных — это уже не про советскую большую науку, а про новую экономику, айти, стартапы и экономику знаний.
Эффективность деятельности кампуса напрямую зависит от характера связей и взаимодействий между функциями и участниками, способа организации процессов. Каждый кампус уникален и формируется с учетом конкретной специфики, но нам удалось выделить ключевые шаги в проектировании кампусной среды, которые можно адаптировать для любого формата.
Кампус — явление не новое. Мы хорошо помним и университетские городки, и академгородки. Но слово «кампус» маркирует не столько форму, сколько эпоху и набор ассоциаций. Современные Кампусы от академических до корпоративных — это уже не про советскую большую науку, а про новую экономику, айти, стартапы и экономику знаний.
Эффективность деятельности кампуса напрямую зависит от характера связей и взаимодействий между функциями и участниками, способа организации процессов. Каждый кампус уникален и формируется с учетом конкретной специфики, но нам удалось выделить ключевые шаги в проектировании кампусной среды, которые можно адаптировать для любого формата.
кампус Колумбийского университета
Кадр из фильма «Серьезный человек»,
реж. Итан Коэн, Джоел Коэн
реж. Итан Коэн, Джоел Коэн
На заре XXI века стало понятно, что к старым экономическим гигантам приросла экономика знаний. Самые дорогие компании оказались компаниями нердов — и это не случайность, а новый порядок вещей. Не заводы с трубами, а университеты, лаборатории, код, исследования и люди, умеющие думать, стали восприниматься как главный экономический ресурс. Урбанистика ответила на этот поворот истории новым городским идеалом: если именно носители знания двигают рост, то город должен научиться работать на них — быть комфортным, связным, насыщенным, удобным для встреч, прогулок и когнитивной работы.
Ричард Флорида сделал эту идею массовой: успех города зависит от того, способен ли он притягивать и удерживать креативный класс. В этом смысле благоустройство, удобная среда и вся повестка КГС — тоже побочный продукт новой экономики. Город должен стать перипатетическим променадом работников умственного труда. В пределе — академическим кампусом. Ответ архитектуры — масштабные проекты, отливающие новый порядок вещей в стекле, стали и смузи-барах штаб-квартир гигантов экономики знаний.
Ричард Флорида сделал эту идею массовой: успех города зависит от того, способен ли он притягивать и удерживать креативный класс. В этом смысле благоустройство, удобная среда и вся повестка КГС — тоже побочный продукт новой экономики. Город должен стать перипатетическим променадом работников умственного труда. В пределе — академическим кампусом. Ответ архитектуры — масштабные проекты, отливающие новый порядок вещей в стекле, стали и смузи-барах штаб-квартир гигантов экономики знаний.
Методология проектирования кампусной среды — это способ ответить на вопросы: как организовать кампусный смешанный формат, как собрать среду для обмена, как превратить еду, спорт и повседневность в инфраструктуру мышления. В этом материале мы собрали принципы проектирования в удобный гайд-лайн, который может стать отправной точкой для погружения в тему кампусов.
Этапы проектирования
кампусной среды
кампусной среды
2
Настройка
пользовательских
сценариев
пользовательских
сценариев
3
Когнитивный
тюнинг
тюнинг
Определение
необходимых фукций
и связей между ними
необходимых фукций
и связей между ними
1
На первом этапе формулируется набор функций, который должны сформировать целостную среду и объедить процессы профессиональной деятельности и повседневной жизнь в единую пространственную и сценарную систему. Программа кампуса определяется профилем университета: специализированные компоненты могут составлять до половины общей структуры.
Задача этапа:
Создание условий, при которых система начинает производить больше, чем сумма её отдельных функций
Создание условий, при которых система начинает производить больше, чем сумма её отдельных функций
Определение необходимых фукций
и связей между ними
и связей между ними
1
Коворкинги для студентов
Функциональные зоны кампуса
Общежитие
для студентов:
cовместные блоки/индивидуальные
комнаты/ студии
Деканат
Пространства общего использования: кухни
Жильё
преподавателей/ научных сотрудников: многоквартирные/ индивидуальные дома
Приёмная
комиссия
(1)
Учебные пространства
Учебные пространства
(5)
Администрация
(7)
Спортивные
пространства
Спортивные
пространства
(2) Исследовательская инфраструктура
(3)
Жилье
Жилье
Поточные лекционные аудитории
Дополнительные
функции
функции
Поточные лекционные аудитории
Лаборатории
Семинарские аудитории
Пространства для самостоятельной работы
Семинарские аудитории
Семинарские аудитории
Рабочие пространства исследовательских групп
Помещения для хранения и обслуживания оборудования
Актовый зал
Компьютерные классы
Специализированные учебные кабинеты
Читальный зал / библиотека
Демонстрационные и презентационные зоны
Инновационные хабы /Стартап-инкубаторы
Инновационные хабы / Стартап-инкубаторы
Data-центры
и вычислительные
мощности
Пространства междисциплинарной коллаборации
(6)
Повседневная инфраструктура
и сервисы
Повседневная инфраструктура
и сервисы
Офисы администрации
(4)
Рекреация
Поточные лекционные аудитории
Семинарские аудитории
Дополнительные
функции
функции
Дополнительные
функции
функции
Дополнительные
функции
функции
Дополнительные
функции
функции
Дополнительные
функции
функции
Дополнительные
функции
функции
Исследование выявило 4 типа объектов: короткие, длинные, ритуалы и объекты внутреннего опыта.
Примеры — «Аллея звезд», «8 башен», «Воздушный порт», «Три листа».
Короткие объекты
Объекты, которые дают посетителю короткий, но интенсивный опыт, создавая «вау-эффект». Их сила — в визуальной выразительности. Такие объекты чаще всего становятся визуальными символами фестиваля: они удобны для селфи, для демонстрации присутствия, но не предполагают долгого пребывания. Их задача — быть «маркером впечатления», своего рода знаками-ориентирами в ландшафте фестиваля.
Примеры — «Лечебница», «Обитель», «Музей»,
«Heal’град», «Дом»
Объекты длительного погружения
Объекты длительного погружения втягивают людей в пространственный опыт. Здесь важно не только внешнее впечатление, но и внутреннее пребывание: тишина, звуки, свет, материал. Они дают возможность прожить индивидуальный опыт в коллективном пространстве. становясь местом отдыха, телесного погружения, восстановления.
Примеры — «Площадь церемоний», «ГорСовет», «Лифт», «Застава незнаменитых».
Объекты-ритуалы
Объекты длительного погружения втягивают людей в пространственный опыт. Здесь важно не только внешнее впечатление, но и внутреннее пребывание: тишина, звуки, свет, материал. Они дают возможность прожить индивидуальный опыт в коллективном пространстве. становясь местом отдыха, телесного погружения, восстановления.
Примеры — «Полигон», «Школа», «Межгород», «Город Эха», «Родаки»
Объекты внутреннего опыта
Особенность этих объектов в том, что они создают пространство для воображения и эмоциональной работы посетителя. Эти объекты не навязывают сценарий, а открывают возможность наполнить пространство личными смыслами. Их сила зависит от готовности участника «включиться», от его состояния, чувствительности и ассоциаций.
Примеры — «Аллея звезд», «8 башен», «Воздушный порт», «Три листа».
Объекты-мгновения
Объекты, которые дают посетителю короткий, но интенсивный опыт, создавая «вау-эффект». Их сила — в визуальной выразительности. Такие объекты чаще всего становятся визуальными символами фестиваля: они удобны для селфи, для демонстрации присутствия, но не предполагают долгого пребывания. Их задача — быть «маркером впечатления», своего рода знаками-ориентирами в ландшафте фестиваля.
Примеры — «Лечебница», «Обитель», «Музей»,
«Heal’град», «Дом»
Объекты длительного погружения
Объекты длительного погружения втягивают людей в пространственный опыт. Здесь важно не только внешнее впечатление, но и внутреннее пребывание: тишина, звуки, свет, материал. Они дают возможность прожить индивидуальный опыт в коллективном пространстве. становясь местом отдыха, телесного погружения, восстановления.
Примеры — «Площадь церемоний», «ГорСовет», «Лифт», «Застава незнаменитых».
Объекты-ритуалы
Объекты длительного погружения втягивают людей в пространственный опыт. Здесь важно не только внешнее впечатление, но и внутреннее пребывание: тишина, звуки, свет, материал. Они дают возможность прожить индивидуальный опыт в коллективном пространстве. становясь местом отдыха, телесного погружения, восстановления.
Примеры — «Полигон», «Школа», «Межгород», «Город Эха», «Родаки»
Объекты внутреннего опыта
Особенность этих объектов в том, что они создают пространство для воображения и эмоциональной работы посетителя. Эти объекты не навязывают сценарий, а открывают возможность наполнить пространство личными смыслами. Их сила зависит от готовности участника «включиться», от его состояния, чувствительности и ассоциаций.
Выводы для городской среды
Для городской среды это означает необходимость проектировать островки замедления: небольшие зелёные уголки, павильоны для уединения, сенсорные пространства с водой, деревом, ароматами, а также маршруты-порталы, которые выводят из повседневной суеты в более медленные зоны. Фестиваль рождает такие практики, которых в городе часто не хватает: места для замедления, сенсорного опыта, коллективных ритуалов и внутренней работы с собой. Если их аккуратно адаптировать, это может сделать городскую среду более человечной и многослойной. Перенос подобных практик из фестиваля в повседневный город поможет создать баланс между скоростью мегаполиса и человеческой потребностью в тишине, внимании к себе и контакте с природой.
Парадоксальным образом именно такие островки отвечают на вызов высокой скорости жизни: люди в мегаполисах хотят — или вынуждены — жить в высоком темпе, но одновременно стремятся к отдыху. Причём эти желания не последовательны, а параллельны: горожанин совмещает в себе обе потребности. Современные дизайнеры и архитекторы подмечают эту двойственность и ищут планировочные решения, которые позволяют сочетать кажущиеся противоречия.
И здесь нам важно сказать о том, что пространства отдыха и восстановления не обязательно должны быть чем-то содержательно заполнены, в некоторых случаях роль такого места могут выполнять пустоты. Современные города часто стремятся к максимальной функциональности: каждый метр пространства должен быть «полезным» — застроенным, благоустроенным, насыщенным активностями. Но такой подход порождает эффект перенасыщения, когда человек оказывается в среде, где ему навязывается сценарий использования на каждом шагу.
Для городской среды это означает необходимость проектировать островки замедления: небольшие зелёные уголки, павильоны для уединения, сенсорные пространства с водой, деревом, ароматами, а также маршруты-порталы, которые выводят из повседневной суеты в более медленные зоны. Фестиваль рождает такие практики, которых в городе часто не хватает: места для замедления, сенсорного опыта, коллективных ритуалов и внутренней работы с собой. Если их аккуратно адаптировать, это может сделать городскую среду более человечной и многослойной. Перенос подобных практик из фестиваля в повседневный город поможет создать баланс между скоростью мегаполиса и человеческой потребностью в тишине, внимании к себе и контакте с природой.
Парадоксальным образом именно такие островки отвечают на вызов высокой скорости жизни: люди в мегаполисах хотят — или вынуждены — жить в высоком темпе, но одновременно стремятся к отдыху. Причём эти желания не последовательны, а параллельны: горожанин совмещает в себе обе потребности. Современные дизайнеры и архитекторы подмечают эту двойственность и ищут планировочные решения, которые позволяют сочетать кажущиеся противоречия.
И здесь нам важно сказать о том, что пространства отдыха и восстановления не обязательно должны быть чем-то содержательно заполнены, в некоторых случаях роль такого места могут выполнять пустоты. Современные города часто стремятся к максимальной функциональности: каждый метр пространства должен быть «полезным» — застроенным, благоустроенным, насыщенным активностями. Но такой подход порождает эффект перенасыщения, когда человек оказывается в среде, где ему навязывается сценарий использования на каждом шагу.
Наблюдаемый фестивальный опыт подтверждает: современный горожанин ищет не столько новых впечатлений, сколько пространства для осознанности, тишины и внутреннего контакта. Вопрос о том, является ли это особенностью именно фестивального формата или более широкой городской тенденцией, мы оставляем открытым. Но уже сейчас ясно: практика замедления и возможность соприкосновения с природой становятся ключевыми элементами, формирующими ценность пространства для горожанина.
Наибольшей популярностью у посетителей пользовались не самые масштабные или эффектные объекты, а те, что предлагали иной темп проживания пространства.
Выводы
Современный горожанин живёт в условиях постоянной сенсорной перегрузки: шум транспорта, визуальный хаос реклам, плотный ритм событий и коммуникаций. В такой среде всё меньше остаётся пространства для восстановления и паузы. Поэтому в городской культуре сегодня ощутим запрос на смену темпоритма как способа замедления и возвращения к себе.
Фестиваль Архстояние наглядно демонстрирует эту потребность. Объекты, растворенные в природной среде подталкивают к осознанию ценности тех пространств, где ритм замедляется.
Современный горожанин живёт в условиях постоянной сенсорной перегрузки: шум транспорта, визуальный хаос реклам, плотный ритм событий и коммуникаций. В такой среде всё меньше остаётся пространства для восстановления и паузы. Поэтому в городской культуре сегодня ощутим запрос на смену темпоритма как способа замедления и возвращения к себе.
Фестиваль Архстояние наглядно демонстрирует эту потребность. Объекты, растворенные в природной среде подталкивают к осознанию ценности тех пространств, где ритм замедляется.
Кроме того, пустота формирует условия для коллективного и ситуативного использования. На таких площадках легко возникает стихийная игра, уличный перформанс или спонтанная беседа. То, что изначально было «ничем», становится местом встречи и совместного действия, где у горожан появляется шанс ощутить себя соавторами городской среды.
Оставление пространств с открытым сценарием в городской среде — это не потеря эффективности, а наоборот, инвестиция в человечность города. Парадоксальным образом именно неиспользуемые с утилитарной точки зрения пространства делают город более живым, гибким и открытым для изменений. Это создаёт возможность для роста — личного, коллективного и культурного. Это превращает город из механизма в пространство жизни.
Оставление пространств с открытым сценарием в городской среде — это не потеря эффективности, а наоборот, инвестиция в человечность города. Парадоксальным образом именно неиспользуемые с утилитарной точки зрения пространства делают город более живым, гибким и открытым для изменений. Это создаёт возможность для роста — личного, коллективного и культурного. Это превращает город из механизма в пространство жизни.
Пустота приобретает особое значение. Она становится контрапунктом к шуму, визуальной насыщенности и постоянной стимуляции.
В результате городская жизнь превращается в череду предписанных маршрутов и практик, а у горожанина остаётся всё меньше пространства для воображения и собственных инициатив.
Пустота — не признак недоработки, а наоборот, ценный ресурс развития. Это пространство, в котором человек может сам придумать, чем его наполнить: остановиться и отдохнуть, прислушаться к звукам города, собраться с мыслями, устроить импровизированную встречу или придумать собственный способ взаимодействия с местом. Такая открытость рождает новые практики и сценарии, которые не были предусмотрены архитекторами или девелоперами. В этом смысле пустые пространства можно рассматривать как архитектурные аналоги «паузы в музыке», которые делают восприятие гармоничным.
Пустота — не признак недоработки, а наоборот, ценный ресурс развития. Это пространство, в котором человек может сам придумать, чем его наполнить: остановиться и отдохнуть, прислушаться к звукам города, собраться с мыслями, устроить импровизированную встречу или придумать собственный способ взаимодействия с местом. Такая открытость рождает новые практики и сценарии, которые не были предусмотрены архитекторами или девелоперами. В этом смысле пустые пространства можно рассматривать как архитектурные аналоги «паузы в музыке», которые делают восприятие гармоничным.
Выводы для городской среды
Для городской среды это означает необходимость проектировать островки замедления: небольшие зелёные уголки, павильоны для уединения, сенсорные пространства с водой, деревом, ароматами, а также маршруты-порталы, которые выводят из повседневной суеты в более медленные зоны. Фестиваль рождает такие практики, которых в городе часто не хватает: места для замедления, сенсорного опыта, коллективных ритуалов и внутренней работы с собой. Если их аккуратно адаптировать, это может сделать городскую среду более человечной и многослойной. Перенос подобных практик из фестиваля в повседневный город поможет создать баланс между скоростью мегаполиса и человеческой потребностью в тишине, внимании к себе и контакте с природой.
Парадоксальным образом именно такие островки отвечают на вызов высокой скорости жизни: люди в мегаполисах хотят — или вынуждены — жить в высоком темпе, но одновременно стремятся к отдыху. Причём эти желания не последовательны, а параллельны: горожанин совмещает в себе обе потребности. Современные дизайнеры и архитекторы подмечают эту двойственность и ищут планировочные решения, которые позволяют сочетать кажущиеся противоречия.
И здесь важно сказать о том, что пространства отдыха и восстановления не обязательно должны быть чем-то содержательно заполнены, в некоторых случаях роль такого места могут выполнять пустоты. Современные города часто стремятся к максимальной функциональности: каждый метр пространства должен быть «полезным» — застроенным, благоустроенным, насыщенным активностями. Но такой подход порождает эффект перенасыщения, когда человек оказывается в среде, где ему навязывается сценарий использования на каждом шагу.
Для городской среды это означает необходимость проектировать островки замедления: небольшие зелёные уголки, павильоны для уединения, сенсорные пространства с водой, деревом, ароматами, а также маршруты-порталы, которые выводят из повседневной суеты в более медленные зоны. Фестиваль рождает такие практики, которых в городе часто не хватает: места для замедления, сенсорного опыта, коллективных ритуалов и внутренней работы с собой. Если их аккуратно адаптировать, это может сделать городскую среду более человечной и многослойной. Перенос подобных практик из фестиваля в повседневный город поможет создать баланс между скоростью мегаполиса и человеческой потребностью в тишине, внимании к себе и контакте с природой.
Парадоксальным образом именно такие островки отвечают на вызов высокой скорости жизни: люди в мегаполисах хотят — или вынуждены — жить в высоком темпе, но одновременно стремятся к отдыху. Причём эти желания не последовательны, а параллельны: горожанин совмещает в себе обе потребности. Современные дизайнеры и архитекторы подмечают эту двойственность и ищут планировочные решения, которые позволяют сочетать кажущиеся противоречия.
И здесь важно сказать о том, что пространства отдыха и восстановления не обязательно должны быть чем-то содержательно заполнены, в некоторых случаях роль такого места могут выполнять пустоты. Современные города часто стремятся к максимальной функциональности: каждый метр пространства должен быть «полезным» — застроенным, благоустроенным, насыщенным активностями. Но такой подход порождает эффект перенасыщения, когда человек оказывается в среде, где ему навязывается сценарий использования на каждом шагу.
Наблюдаемый фестивальный опыт подтверждает: современный горожанин ищет не столько новых впечатлений, сколько пространства для осознанности, тишины и внутреннего контакта. Вопрос о том, является ли это особенностью именно фестивального формата или более широкой городской тенденцией, мы оставляем открытым. Но уже сейчас ясно: практика замедления и возможность соприкосновения с природой становятся ключевыми элементами, формирующими ценность пространства для горожанина.
Наибольшей популярностью у посетителей пользовались не самые масштабные или эффектные объекты, а те, что предлагали иной темп проживания пространства.
Выводы
Современный горожанин живёт в условиях постоянной сенсорной перегрузки: шум транспорта, визуальный хаос реклам, плотный ритм событий и коммуникаций. В такой среде всё меньше остаётся пространства для восстановления и паузы. Поэтому в городской культуре сегодня ощутим запрос на смену темпоритма как способа замедления и возвращения к себе.
Фестиваль Архстояние наглядно демонстрирует эту потребность. Объекты, растворенные в природной среде подталкивают к осознанию ценности тех пространств, где ритм замедляется.
Современный горожанин живёт в условиях постоянной сенсорной перегрузки: шум транспорта, визуальный хаос реклам, плотный ритм событий и коммуникаций. В такой среде всё меньше остаётся пространства для восстановления и паузы. Поэтому в городской культуре сегодня ощутим запрос на смену темпоритма как способа замедления и возвращения к себе.
Фестиваль Архстояние наглядно демонстрирует эту потребность. Объекты, растворенные в природной среде подталкивают к осознанию ценности тех пространств, где ритм замедляется.
Кроме того, пустота формирует условия для коллективного и ситуативного использования. На таких площадках легко возникает стихийная игра, уличный перформанс или спонтанная беседа. То, что изначально было «ничем», становится местом встречи и совместного действия, где у горожан появляется шанс ощутить себя соавторами городской среды.
Оставление пространств с открытым сценарием в городской среде — это не потеря эффективности, а наоборот, инвестиция в человечность города. Парадоксальным образом именно неиспользуемые с утилитарной точки зрения пространства делают город более живым, гибким и открытым для изменений. Это создаёт возможность для роста — личного, коллективного и культурного. Это превращает город из механизма в пространство жизни.
Оставление пространств с открытым сценарием в городской среде — это не потеря эффективности, а наоборот, инвестиция в человечность города. Парадоксальным образом именно неиспользуемые с утилитарной точки зрения пространства делают город более живым, гибким и открытым для изменений. Это создаёт возможность для роста — личного, коллективного и культурного. Это превращает город из механизма в пространство жизни.
Пустота приобретает особое значение. Она становится контрапунктом к шуму, визуальной насыщенности и постоянной стимуляции.
В результате городская жизнь превращается в череду предписанных маршрутов и практик, а у горожанина остаётся всё меньше пространства для воображения и собственных инициатив.
Пустота — не признак недоработки, а наоборот, ценный ресурс развития. Это пространство, в котором человек может сам придумать, чем его наполнить: остановиться и отдохнуть, прислушаться к звукам города, собраться с мыслями, устроить импровизированную встречу или придумать собственный способ взаимодействия с местом. Такая открытость рождает новые практики и сценарии, которые не были предусмотрены архитекторами или девелоперами. В этом смысле пустые пространства можно рассматривать как архитектурные аналоги «паузы в музыке», которые делают восприятие гармоничным.
Пустота — не признак недоработки, а наоборот, ценный ресурс развития. Это пространство, в котором человек может сам придумать, чем его наполнить: остановиться и отдохнуть, прислушаться к звукам города, собраться с мыслями, устроить импровизированную встречу или придумать собственный способ взаимодействия с местом. Такая открытость рождает новые практики и сценарии, которые не были предусмотрены архитекторами или девелоперами. В этом смысле пустые пространства можно рассматривать как архитектурные аналоги «паузы в музыке», которые делают восприятие гармоничным.
Команда
Михайловский Дмитрий, руководитель проекта,
Материя;
Зотова Варвара, научный руководитель, ВШУ им АА Высоковского;
Романенко Ксения, научный консультант, НИУ ВШЭ.
Материя;
Зотова Варвара, научный руководитель, ВШУ им АА Высоковского;
Романенко Ксения, научный консультант, НИУ ВШЭ.
Азаренкова Софья;
Гайвас Анна ;
Добровольский Андрей;
Исаков Руслан;
Казанджян Александра;
Ким Александра;
Кордонский Николай;
Короткова Полина ;
Кулага Анна;
Михайлова Ирина;
Султанов Ренат;
Федотова Стефания;
Фисенко Дарья;
Яценко Валентина;
Гайвас Анна ;
Добровольский Андрей;
Исаков Руслан;
Казанджян Александра;
Ким Александра;
Кордонский Николай;
Короткова Полина ;
Кулага Анна;
Михайлова Ирина;
Султанов Ренат;
Федотова Стефания;
Фисенко Дарья;
Яценко Валентина;
(+1)
(+1)
→
МАТЕРИЯ — междисциплинарная платформа на стыке архитектуры, урбанистики и девелопмента.
Мы стремимся объединить архитектуру с системными знаниями о городе и опытом управления масштабными проектами для создания новых сценариев будущего. Подписывайтесь на рассылку и следите за обновлениями.
Мы стремимся объединить архитектуру с системными знаниями о городе и опытом управления масштабными проектами для создания новых сценариев будущего. Подписывайтесь на рассылку и следите за обновлениями.
123242, г. Москва,
Милютинский пер., 13 стр. 1
Милютинский пер., 13 стр. 1
→
→
→
E-MAIL
Соцсети
© МАТЕРИЯ
→
